Разбираю свежий кейс, который многих удивит — и объясняю, почему в закупках он работает, но  иначе.

Кейс: дело А46-4974/2022

Две группы бизнес-партнёров делили имущество компаний после корпоративного конфликта. В соглашение включили пункт: после подписания стороны обязуются не подавать друг на друга новые иски, заявления в ФССП, правоохранительные и госорганы — по вопросам, которые соглашение уже урегулировало. За нарушение — неустойка в двукратном размере причинённого вреда.

Через пару лет один из участников решил оспорить именно этот пункт как ничтожный — якобы он лишает права на судебную защиту. Первая и апелляционная инстанции с ним согласились и признали условие ничтожным по п. 2 ст. 168 ГК РФ. А кассация (АС Западно-Сибирского округа) — отменила оба решения. Логика: соглашение об урегулировании конфликта — обычная гражданско-правовая сделка, к ней применим принцип свободы договора; условие не блокирует право на суд вообще, а лишь закрывает уже урегулированные конкретные разногласия; ничтожность по ст. 168 ГК РФ требует посягательства на публичные интересы или права третьих лиц — а здесь спор чисто частный, стороны прекрасно понимали, на что соглашаются, обмана и злоупотребления не было.

Верховный Суд РФ в передаче жалобы отказал — позиция кассации устояла.

А теперь — важная оговорка для закупщиков.

Эта логика не переносится автоматически на споры «заказчик — подрядчик» по 44-ФЗ и 223-ФЗ.

И вот почему: в частном споре нет публичного интереса — стороны распоряжаются своими деньгами и правами; в госконтракте заказчик распоряжается бюджетными средствами, за которыми стоит интерес неопределённого круга лиц; контрактная система построена на императивных нормах, которые нельзя обойти соглашением сторон — существенные условия контракта меняются только по исчерпывающему перечню оснований (ст. 95 , 112 44-ФЗ) суд не утверждает мировое соглашение, если оно нарушает закон или права третьих лиц (ч. 6 ст. 141 АПК РФ) — и в практике окружных судов такие мировые массово отменяются, если через них фактически меняют контракт в обход конкурентных процедур или обязывают заказчика заплатить сверх бюджетных лимитов; прокуратура и контролирующие органы такие соглашения оспаривают и выигрывают — именно с позиции защиты публичного интереса, а не частной свободы договора.

Мой вывод как сторонника медиации в закупках.

Я за примирительные процедуры в контрактных спорах — они экономят время, деньги и нервы обеим сторонам.

Но медиация в закупках работает только в рамках закона, а не вместо него: можно гибко договориться о порядке, сроках, зачёте требований по уже возникшему спору; нельзя через мировое менять существенные условия контракта в обход ст. 95 44-ФЗ; нельзя обязывать заказчика платить сверх утверждённых лимитов бюджетных обязательств; условие «не подавать в суд по любым будущим требованиям» в госконтракте — красный флаг, а не удачная формулировка. Свобода договора — это прекрасно, когда спорят два частных лица. В закупках вместо неё работает принцип «законность вместо свободы» — и именно поэтому грамотная медиация в этой сфере ценнее шаблонного мирового соглашения.

Медиация в закупках — это не теория, а рабочий инструмент: закон 193-ФЗ и постановление Пленума ВС РФ 18 прямо позволяют заменить ею претензионный порядок, а АПК и ГПК — использовать её даже после подачи иска. И у меня есть информация о  реальных, законных  медиативных соглашениях!  При встрече расскажу!

Телеграм-канал Ольги Милонаец