На днях Минсельхоз США сквозь зубы признал, что его прогноз по экспорту пшеницы из России остается высоким — на уровне 43,5 миллиона тонн. На самом деле, по данным Минсельхоза России, экспорт пшеницы в сезоне 2022-2023 годов ожидается значительно больше — на уровне 55-60 миллионов тонн (против 32,6 миллиона тонн в 2021-2022 годах), что является самым высоким показателем за последние пять лет. Но даже если поверить на слово нашим непартнерам (которые стыдливо не включили в расчет возможности Крыма), очевидно, что Россия прочно овладела мощным рычагом влияния на мировую политику и экономику, значение которого год от года будет только нарастать. Как уже отмечал в своем недавнем послании Владимир Путин, санкционный 2022 год стал для России исторически рекордным: в стране было собрано минимум 150 миллионов тонн зерна и зернобобовых (почти на треть больше, чем годом ранее), а экспорт зерновых в стоимостном выражении вырос на 15 процентов. Только за январь и февраль 2023-го объем поставок пшеницы из России по сравнению с тем же периодом в прошлом году увеличился почти вдвое. При этом за счет относительно небольшого населения по сравнению с самыми большими посевными площадями в мире внутренние потребности России по потреблению зерна находятся на уровне всего около 75-80 миллионов тонн в год. С учетом цифр по экспорту мы гарантированно остаемся с грандиозными запасами — более 17 миллионов тонн пшеницы и более 25 миллионов тонн по всему зерну. Такого еще не было, а это значит, что хлебные карточки, которыми нам грозят авторы санкций, скорее всего, в ближайшее время пригодятся им самим.